Звездочет

2000-й - пошел! 2012 - готовься!

Один человек сказал: «Я пережил «Проблему 2000», «конец света в 2000-м году» и чуть не замерз прошлой зимой в связи с Глобальным Потеплением, после чего попал под мировой кризис. Согласно данным астрономов мимо меня пролетела пара-другая астероидов и одна комета; я пережил конец света по Нострадамусу и выход в свет «Windows Vista», так что 2012 год мне глубоко безразличен!» Точно сказано. Итак — тема дня (месяца, года, столетия, милениума) Конец Света в отдельно взятой… голове.

После 2000-го года тема конца света начала потихоньку терять актуальность. И это неудивительно — во-первых мы очень любим круглые даты и вполне готовы поверить в армагеддон в двухтысячном (ну, в крайнем случае, в 1999-м), но в 2011 или, там, в 2014? Не смешите! Это все равно, что приурочить запуск первого межзвездного корабля к Дню Жестянщика или открытию нового городского фонтана в Малой Пырловке. Во-вторых конец света, как бренд, уже истерся и обветшал до такой степени, что его популяризаторы не успевают выпускать к нему «патчи»-заплатки, самой популярной из которых на сегодня является «Версия 2012». Но и она плохо «становится» на сознание наших соотечественников, пуганых свиным ГРИПП-ом и адронным коллайдером.

Конец света

Однако концепция конца света хороша для того, чтобы на наглядном примере изучать и демонстрировать некоторые особенности человеческой психики, нашего с вами родного мышления. Особенности вполне банальные и такие, о которых нелишне было бы задуматься.

Наш современник ждет очередной даты конца света с известной долей скрытого страха, но это не страх заключенного перед неизбежно приближающимся гильотинированием, а, скорее, сладкий ужас ребенка, садящегося на «американские горки». Причем, что интересно: не то, чтобы вероятность армагеддона расценивалась нами как исчезающе малая. Согласно опросам более 80% населения развитых стран вполне допускают такую возможность. Причины указываются самые разные: от природных катаклизмов до техногенных катастроф, но саму вероятность печального исхода никто не отрицает, тем более, что еще живо поколение, помнящее времена карибского кризиса.

Однако, при всем при этом, мы не то, что не делаем из этого трагедии, но и каждый раз, когда в зале зазвонит предупредительный звонок, занимаем места в партере, для того чтобы насладится зрелищем. На вопрос «что вы будете делать в случае сообщения о ядерной атаке?» более половины респондентов отвечают одно и то же: «Найду место с красивой панорамой на место событий, сяду в кресло и буду смотреть шоу». И дело даже не в том, что мы живем во времена, когда даже распоследний двоечник понимает безыдейность «пряток» в убежище. Как мы уже писали на этих страницах, человек не воспринимает идею собственной смерти в принципе. Сознание может принять идею своего «отключения», но понять и представить — нет. Поэтому любой конец света всегда будет для современного человека просто карнавалом, особенно учитывая то, что приглашающий звонок звенел уже не раз и все впустую.

Террористы

Но это, так сказать, философия. Есть еще один фактор, охватывающий не только идею конца света, но и многое другое, ничуть не менее важное для нас с вами.

Тему армагеддона и всего, что может к таковому привести — глобального потепления, загрязнения окружающей среды, падения «качества» генофонда мы готовы обсуждать с утра до вечера, оставляя о себе самые приятные впечатления. «Она (он) говорит о таких интересных и важных вещах! Настоящий интеллигент!» А вот кашель в течении пары недель или какой-нибудь другой тревожный симптом у 90% из нас не вызовет ни малейшего желания посетить врача. Хотя последствия такого промедления могут вылиться для «интеллигента» вполне конкретным концом света. Персональным.

Каждый из нас готов решать проблемы любого масштаба, предварительно от них абстрагировавшись. Каждый из нас ярый защитник животных — до момента покупки дубленки, борец за чистоту и культуру, от возмущения бросающий окурки на газон, и самозабвенный фанат футбола и спорта вообще, днями напролет протирающий штаны возле монитора, заливающийся пивом и поучающий детей, что «движение — жизнь.»  То есть «психология ожидания армагеддона» работает в полной мере.

Жратва

Армагеддон никогда не настанет. Потому что он уже здесь. И не с ядерной боеголовкой под мышкой или астероидом за пазухой, молодой, спортивный и подтянутый. У нашего Армагеддона проблемы с сердцем, одышка, давление с верхней планкой под двести и подозрение на рак; он обрюзгший, ленивый и вечно недовольный, этот призрак с гамбургером  в деннице и бутылкой темного кегового в шуйце, нависший над миром. И для того, чтобы его победить, а точнее, оттащить на безопасное расстояние (ведь о полной победе над ним говорить пока очень рано) никакого Брюса Уиллиса не хватит. Но сразить его, все-таки, можно.

В индивидуальном порядке.