Винни-Пух

Все мы это пережили..

Терминологически «лох» — «доверчивый, наивный человек, легко поддающийся чужому влиянию». Это слово давно перестало быть ругательным; допустим, в «Словаре Молодого Маркетолога» оно смотрелось бы вполне уместно. На его иносказательные формы мы даже не обижаемся — Иван-Дурак и Буратино — примеры классические и сравнение с ними не вызывает ни у кого из нас отторжения. Даже наоборот.

Но почему мы такие доверчивые, настолько легко позволяем крутить нами политикам, начальству, рекламе, друзьям? Откуда в нас этот уничижительный фатализм? Почему мы такие…

Ну, вы поняли.

Если внимательно посмотреть вокруг, то с ужасом понимаешь одну, казалось бы, невероятную вещь — большей части из нас нет никакого дела до объективной реальности. Ну вот абсолютно нет. Все мы — взрослые, состоявшиеся, умудренные опытом, годами и образованием люди, обремененные семьями, детьми и работой живем в мире фантазий.

Иллюзии

«Чтоооо?» — возмутиться читатель, дойдя до этого места. «Что за чушь? Я уже давно не ребенок!» И автор согласен целиком и полностью. Совершенно верно — не ребенок. Период счастливого адекватного детства у нас давно прошел. Но громадной ошибкой было бы считать, что повзрослев мы поднялись над миром детских грез. Мы опустились гораздо ниже.

Почему? Да по тому самому качану, по которому прокладывает вектор своих жизненных устремлений уже не одно поколение наших соотечественников и прочих «развитых» жителей планеты Земля. Впрочем, речь о нас, любимых. Так вот, разница в том, что дети живут в мире собственных фантазий, при этом отлично понимая, что это — понарошку. Кто из нас в детстве не садился на ковер в гостиной, представляя, как он бороздит небеса над дружественным Багдадом? Но никому из нас при этом не приходило в голову выбросится вместе с этим ковром с балкона в целях совершения обзорного круиза. Понимали — не полетит.

Повзрослевшие же ло.. простите, состоявшиеся представители поколения от детей кардинально отличаются уже тем, что живут в мире чужих фантазий. Но это еще полбеды. В отличии от детей (воистину — простота свята!) мы соглашаемся принять эти фантазии за самую что ни на есть объективную реальность.

Обыкновенное Чудо

..Шел 1994-й год. Ваш покорный слуга на тот момент находился в Венгрии и новости из родных пенатов до меня доходили редко. И вот тихим зимним вечером кто-то из моих друзей принес мне газету, где на предпоследних страницах была большая — на разворот — заметка о смерти Евгения Леонова. Я очень расстроился, но еще больше меня доконал заголовок. Аршинными буквами под кадром из любимого мною во времена золотого детства советского мультфильма о медведе-обжоре было написано: «Умер Винни-Пух«.

Культурный шок, постигший меня в тот момент трудно передать. По определению бессмертный Винни взял да и умер, ничуть не смутившись фактом своей нетленности. Это было настолько абсурдно и настолько не укладывалось в голове, что вызывало определенное недоумение и изрядное возмущение. Прочитай я нечто подобное лет в десять — границам моего искреннего детского горя не было бы предела.

Именно в тот момент я подумал, что в общем-то абсолютно ничего не знаю о Леонове, как о человеке. Вникать в то, что пишут на страницах газет? Еще более глупо, чем оплакивать медвежью смерть. Судить по фильмам и спектаклям? С таким же успехом можно прибить Бела Лугоши к кресту осиновыми кольями за то, что тот сыграл Дракулу в фильме Тода Броунинга. Умер великий актер, но трагедия, чтоб ее, умудрилась случится не с ним, а с его персонажами. Умер Винни-Пух, умер Доцент, умер Коля из «Афони». Этого было вполне достаточно для того, чтобы мозг обычного человека заклинило в положении «OFF».

Виртуальный Шлем

..Мы рыдали, когда умер Листьев, горевали, узнав о смерти Штирлица, и с ужасом переживали — в который раз! — утопление Чапаева в Урале. Но потом мы включали телевизоры, вставляли компакты в приводы и… жизнь продолжалась. Вечность хитро улыбалась, в который раз доказывая, что, вопреки стараниям Билли искусство, все же, не горит.

И мы не замечали исчезновения ветерана живущего через улицу, и мельком вспоминали о живущей этажом ниже старушке, которую, вроде бы, месяц тому назад забрала «скорая». Или прошло два месяца? Ах, как время летит..

Цветы у наших подъездов нас волнуют на одном уровне с погодой и курсом валют. То есть, вру, конечно, — курс валют нас волнует посильнее. Нас интересуют более животрепещущие вопросы — мировой терроризм (еще бы — каждый вечер выгоняем парочку шахидов из-под жениного пуфика), цена барреля нефти (а как же — в гараже пара тонн завалялись), здоровье Селин Дион (может, выслать бедняге пачку аспирина?) или бактерии на наших зубах (даром, что всю жизнь были идеальные — даже ребенок знает, что если провести над ними синей лазерной указкой, то на экране ноутбука появится целая куча бактерий!).

Траур

Наша реальность — разноцветные фантики, гонимые электрическим ветром в никуда. Но мало кто отчетливо понимает, что летят они тоже из ниоткуда. Хор мировых маркетологов поет нам песни о вечной любви к чипсам «Закрахмаль-Ка!» и электробритве «Пила-3», и это «жжжжж» — неспроста. Но это неправильные пчелы и что до их меда, так потребляющие его ло..

Ну вот, опять.

Я не верю и никогда не верил в Бога и нужно применить нарковнушение пополам с электрическим шоком и Вторым Пришествием чтобы убедить меня в наличии внешней организующей силы. Мы сами производим этот мир с его Странами Дураков, гламуром, Пифагором и Чикен-МакНаггетсами в дрянном соусе. Но до тех пор, пока мы будем использовать для этого газетные вырезки, отработанный бред и устаревшие идеи отставных диктаторов от Spa-салонов мед будет неправильным и неудобоваримым.

Мы мельчаем. Пропагандировать мировую революцию — это, хотя бы, стильно. Но тратить миллиарды для того, чтобы показать половине мира бутылку газировки коричневого цвета — в этом есть нечто не вполне здоровое и до боли детское. Некий намек на что-то, что мы потеряли очень давно.

Грусть дождь детство

Мой коллега — детский психолог как-то сказала мне за рюмкой чая: «У нас есть чему поучится у детей. Они прямо как мы — играют с любым мусором, который им дали, представляя, что это — сокровища. Но когда игра заканчивается, они просто выбрасывают найденный хлам на дорогу. А мы тащим домой. Наши игры длятся до самой смерти..»

Если разуть глаза и посмотреть вокруг повнимательнее, откроется удивительнейший факт — проблемы решаемы. Как только призрак мирового голода исчезает за электронным горизонтом, откуда пришел, сразу оказывается, что самая большая трагедия в жизни — сломанная задвижка на двери в туалет. И жизнь можно пойти и исправить прямо сейчас. Отверткой.

А Винни-Пух — бессмертен. Чего не скажешь о нас.