Рулетка

Красный - выиграло заведение. И черный - тоже...

Ходьба по граблям у нас что-то вроде национального спорта. Про это существует масса анекдотов, пословиц и довольно ехидной беллетристики. В то же время, каждый из нас считает себя достаточно образованным, циничным и прожженным представителем «рюсише хомосапиенс» для того, чтобы не повторять свои ошибки, особенно те, выводы из которых постигались на практике ударно-грабельным методом.

И каждый раз, вновь оказавшись в положении обманутого и чрезмерно лоховатого Ивана-Дурака, мы опять задаем себе этот вопрос: «Ой, мамочки! А это как так получилось?! Почему я в очередной раз попался на этот дешевый фокус? Как же это так получилось — обмануть меня, взрослого, адекватного и, откровенно говоря, не так чтобы совсем непроходимо тупого, законопослушного гражданина? Караул…»

Как? На самом деле — не очень-то и сложно

ТрелониКто-то, еще очень давно, метко обозвал такую вещь, как лотерея самым лучшим методом учета количества оптимистов в государстве. И это — в точку. Потому что если обратиться к статистическим расчетам, то общая картина получается безрадостной. Ведь один шанс на несколько миллионов — это нисколько. Хотя — оставим это число, чересчур уж оно астрономическое. Один шанс из тысячи это, ведь, тоже — нисколько.

Может быть, мы этого не понимаем? Ага, держи карман шире. Понимаем, еще как понимаем. Однажды я спросил у своего хорошего знакомого, большого любителя «бодания» статистики (правда, не лотерейного адепта, а фаната «однорукого бандита»), понимает ли он, насколько мал шанс сорвать вожделенный джекпот? «А как же, — сказал он, — конечно, понимаю. Я что, совсем дурак?»

Ответ, надо признаться, надолго вверг меня в ступор; в нем было что-то от пресловутой женской логики (Дорогая, ты почему такая злая? Хочу спать!  Так ложись! Так не хочу!!). Немного приведя мысли в порядок я осторожно задал вопрос уже немного иначе: зачем тогда он тратит весьма немалые деньги на заведомо проигрышное занятие? Второй ответ «игромана» отправил меня в ментальный нокдаун еще минут на пять: «А вдруг выиграю!»

В шокеПосле этого разговора я уже гораздо спокойней отнесся к фразе, выданной на-гора моим старшим коллегой по психоцеху перед очередными президентскими выборами. Чтобы было понятнее, я заранее выдам кое-какую информацию о моем собеседнике — мужчина он весьма импозантный, в возрасте и крайне добродушный, однако, имеющий, как и большинство из нас, свою тему-«конек». В его случае это — политика и все, что с ней связано. Разговоры же на эту тему всегда сводятся к одному — все политики — полные козлы, мудаки, продажные сволочи, среди которых нет ни одного честного человека, а те, кто доверяет им — абсолютно неадекватные люди, либо страдающие тяжкими психическими отклонениями, либо безнадежно отсталые умственно. Далее, обычно, следует поток сознания, выливающийся в многоэтажной исконно русской символике.

Как-то я встретил его ранним утром куда-то спешащим и поинтересовался, чем, собственно, вызван сей утренний кросс. «Спешу на избирательный участок!» «Но, Владимир Николаевич, позвольте! Вы же сами говорили, что…» «Говорил и сейчас говорю! Но должен же там оказаться хоть один порядочный человек!»

…Наркоманы колют в вену, алкоголики пьют денатурат, не задумываясь о родной печени, холостяки до мозга костей женятся, пара голубых покупает детскую коляску, а пилоты закладывают сумасшедшие виражи на истребителях, которые в цивилизованных странах пятнадцать лет назад списали бы в утиль. Некоторые говорят: «Это все русский «Авось!» Нет, дорогие мои. Это не так.

Наше мышление живет под эгидой Презумпции Надежды. Мы можем хоть сто раз ко дню «готовиться к худшему» или «рыть бункер на завтрашний день», но факт в том, что мы из всех вариантов будущего всегда выбираем тот, в котором есть проблеск надежды. Причем, как правило, абсолютно иррациональной.

ГарфилдМы надеемся и верим в то, что неумеренное потребление пропитанных жиром отбивных никогда не приведет нас к ожирению и проблемам с сердечно-сосудистой системой, раннему инфаркту и деревянному макинтошу, причем, даже если при этом мы ведем сидячий образ жизни и задом не пошевелим лишний раз, чтобы просто пройтись по улице и посмотреть на первый снег или весеннюю листву. Мы абсолютно серьезно рассчитываем на то, что будем жить долго и счастливо, гоняя по трассе на спортивном мотоцикле со скоростью 120 км/ч , а то, что оба соседа уже догонялись — так это не со мной, никогда!

Мы видим в будущем свет всегда. Признайтесь хотя бы самим себе: ведь никто из Вас всерьез никогда не верил в возможность собственной смерти. Это — не со мной. Это — не для меня. Все вокруг умирают для создания театрального эффекта, но я — не все. Я не такой, я бессмертен! А то, что годы идут и я отнюдь не молодею — так это ерунда. В будущем обязательно что-то случится. Не знаю, что именно, но потом все непременно будет очень хорошо!

Но если это глупо, то ни разу не смешно. Да и так ли глупо? Попробуйте прожить без надежды на светлое завтра хотя бы одни день. Врут, врут те, кто утверждает, что утверждает, что постигли всю глубину цинизма мирского! Невозможно жить в никуда. Как только эта лампочка, мигающая из завтрашнего дня пропадает, следующая остановка — крематорий. Этот маяк, эта надежда на «авось» — та самая Великая Цель, к которой, словно мотыльки на свет, мы летим, тратя нервы, время, деньги и силы. Это то, что заставляет нас жить, повторяя день за днем процесс «подъема — завтрака — работы — сна».

ОселИ это — та самая «кнопка», на которую так просто нажать для получения требуемой реакции. Наша вера в успех, удачу (а вера — это просто следующий этап эволюции надежды) и есть то, на чем спекулируют те, в кого мы верим.

Политики, наперсточники на перроне, рекламные агенты, кредиторы, продавцы лекарств «от всех болезней», шаманы, «снимающие порчу и венец безбрачия», шоумены, шулеры… Все те, кто манипулирует нами с легкостью профессионального автогонщика, просто посылая нам в глаза отраженный свет нашей собственной надежды. Их очень просто вычислить. Но, боже мой, как же сложно заставить себя им не поверить в очередной раз!

Мы надеемся встретить настоящую любовь — нам предлагают услуги брачного компьютера и «Виагру». Мы надеемся на долгую (в идеале — вечную) жизнь — нам предлагают растворимый аспирин и мультивитамины. Мы надеемся разбогатеть — нам предлагают рулетку. Мы надеемся на справедливость — нам предлагают… впрочем, к дьяволу политиков.

А мы все надеемся и верим. Верим и надеемся.

СчастьеА ведь это здорово, господа. Это странно, временами глупо… но как же это красиво! Ведь надеемся же на хорошее. И часто — не только для себя. И на любовь и на честность и на дружбу и на справедливость. И даже на самих себя иногда.

Мы тянемся к хорошему потому что так устроены наши мозги. Тянемся через непроходимую тупость, через тупики, через логику и, часто, через других. Тянемся, сшибая все на своем пути, как слон в посудной лавке, как локомотив в музейном зале. И…знаете что?

Пусть себе тянемся.

«Ползи, улитка, по склону Фудзи…»