Мышеловка

Современная жизнь в разрезе выглядит, примерно, так...

«Чегооо?» — воскликнет адекватный читатель, какие, к дьяволу, огурцы? В каком реакторе?

В обычном. В период утечки.

Сама идея попахивает лежалой шизофренией. Но — вот ваш взгляд задержался на эпатирующем заголовке. И вы уже читаете то, что под ним. Сознание подверглось удару, потом «подвисло», как 98 «Windows» турецкой сборки, а после ринулось с места в карьер.

И делают это с вами постоянно. Каждый день по несколько тысяч раз. Шокируют, бьют, мнут, ломают, вбивают в сознание гвозди идиотских истин и самзывают шестеренки разъедающей кислотой сотен тысяч рекламных блоков. Хотелось ли вам хоть когда-нибудь спрятаться в глубокий-глубокий подвал и сидеть там тихо-тихо, просто отдохнуть пару суток. Или лет. Или…

Ну, признайтесь, ведь хотелось?

Глупенький, несчастный Педро и Доктор Геббельс.

Любители экспериментов на грани фола могут поставить этот опыт на себе; менее рисковым и больше дорожащим своим психическим здоровьем читателям советую не повторять подвиги советских ученых, а поискать нужную информацию в Интернете.

Огурцы

Поставьте в своей комнате или в другом помещении, где вы собираетесь провести ближайшие сутки, магнитофон. Запишите на диск несколько фраз, к примеру: «Огурцы — это яд! Смерть! Огурцы убивают тебя, разрушают твое здоровье!» А потом зациклите трек на постоянный проигрыш-повтор. Сделайте звук тихим, чтобы он вам не мешал — это чистоте эксперимента не помешает. И когда будете ложится спать, не выключайте магнитофон, а просто сделайте звук максимально тихим.

Сутки такой «обработки» — и при виде огурца вы будете судорожно вздрагивать, не взирая на его свежесть, зеленость или малосольность. Любое блюдо с огурцами, да что там — даже сам их запах! — будет вызывать у вас полную и резкую потерю аппетита. И эффект этот продержится долго, возможно, очень долго.

А еще ваше настроение и психический тонус резко упадут. Возможно, у вас начнутся проходящие головные боли или блуждающие боли по всему телу. Могут обострится хронические заболевания вроде язвы или гипертонии. И что почти стопроцентно — резкие, внезапные периоды усталости, общий упадок сил и равнодушие ко всему. Кроме огурцов, разумеется.

Эмоции — самый простой способ быстрого и эффективного воздействия на человека. Женщины, не тратящие зря время на логические доводы, а сразу закатывающие истерику осознают эту простую истину, что называется, пятой точкой. Эмоции бьют мимо логики, апеллируя к самым примитивным и, одновременно, к самым сильным реакциям нашего сознания.

Геббельс

И к эмоциям можно «прицепить» все, что угодно. Этот локомотив протаранит, практически, любую стену, протащив за собой грузовые вагоны с любым мусором. Министр народного просвещения Третьего Рейха Пауль Йозеф Геббельс это очень хорошо знал и блестяще использовал, а его современные ученики — политики и создатели рекламы достигли в мастерстве соления огурцов в ядерном реакторе подлинного совершенства.

«Дорогие друзья! Наша экономика не может вечно существовать на внешнем донате, а продажа природных ресурсов есть путь в никуда. Поэтому я предлагаю провести массовую реструктуризацию в сфере производства и выделить приоритетные научные направления….»

«Чегооооо??»

«Товарищи! Пламенным тараном мировой революции и террора ударим по зажравшимся горлопанам, паразитирующим на трудовом народе! Я приведу вас к новым горизонтам светлого будущего! Грабь и убивай во имя пролетариата! Ура!»

«Ааааа! Ну, так бы и сказал! Ура — так ура..»

Или вот так:

«Дорогая, я больше так не могу. Это подло и низко. Я понимаю, наши отношения не всегда идеальны, но это уже перешло всякие границы. Я отлучился на два часа и что? На веранде? В кресле?! С Костей?!?»

«Я… Просто… Это минутный порыв, ничего больше. Он… понимаешь, он привлекал меня как мужчина еще до того, как мы с тобой познакомились».

«Все! Хватит! Есть предел человеческому терпению и границам всепрощения! Я больше…»

«Порежу вены!!»

«Хм… Костя… А что — Костя друг, в конце концов…»

За возможность спать на пуховых перинах цивилизации мы платим нашим негласным разрешением подкладывать под эти перины канцелярские кнопки любому проходимцу с красным дипломом и наглой мордой. А чаще — просто с наглой мордой.

Но как понять, что кнопка неотвратимо приближается к вашему заду?

«Мама, нас лечат не те врачи…»

С чего начинается любая эмоциональная атака на вас?

Тореро

Какая бы информация не содержалась в мусорном пакете, болтающимся позади, вначале всегда идет своеобразный «крючок», вызывающий краткое возбуждение наших «эмо-контуров». Это что-то вроде оболочки пули, пробивающей Ваш логический «бронежилет» и он обладает следующими характеристиками: претензией на сенсационность, обращением к какому-нибудь примитивному инстинкту и задачу что-либо вам продать — прямо или косвенно. Допустим, вы открыли газету, а там аршинные буквы на весь разворот: «Призрак Ельцина изнасиловал слона в зоопарке!!» «Коммуникатор «I-Shlakoblock» выпал из окна и убил десять человек!» В первом случае вам продают саму газету, во втором — злосчастный коммуникатор.

«Покайтесь, грешники, ибо близок час Конца!» — из той же «Литании черного PR-а».

«Вы всю жизнь считали себя красавицей? Вас так называл ваш муж и ваши друзья? Вам нагло льстили, потому что без перчаток от китайского модельера Ли Си Цына из кожи дикого дермантерия вы просто убожество. Сейлы — до первого ноября. Кто не успел, тот дурак».

И это из этих же палестин.

Но доктор Геббельс был не только королем шизофренического рок-н-рола для нервов с шестиструнной истерикой. Он также был королем взаимоисключающих параграфов, рыцарем диссонирующего бреда.

Мозг

Вспомните эксперимент с магнитофоном и огуречными ужасами. Ваш мозг, вне зависимости от того, чем вы занимаетесь по факту, продолжает анализировать информацию, пусть даже вы этого не осознаете. И львиную долю своих ресурсов тратит на попытки решить, какие из данных более аутентичны. То есть, если огурцы ядовиты, то почему я ел их всю жизнь и не умер?

Мы, сами того не замечая, разрываемся между тем, что ввинчивают в наши головы доброжелатели извне и слабым, но явственным звоночком из мира объективной реальности. В рекламном ролике этот пылесос всасывал слона, паркет и тещу. Я купил его, но… Не сосет. То есть, сосет, но как обычный, порядочный пылесос и непонятно, за что я переплатил почти в три раза. Да и дезодорант, обязанный наповал валить всех девушек в радиусе километра в судорогах сексуального возбуждения, пахнет, конечно, неплохо, но и всего-то.

А ведь эту, и океан подобной информации, нам подают на фоне реального мира. Вот вы идете по тротуару. Перед вами дом — добротный такой, крепкий. На его крыше в детстве, вы, быть может, первый раз попробовали закурить или поцеловаться. А на нем огромный флюоресцентный плакат: «Григорий Ослодубенко спасет страну от краха!» И думаешь, глядя на этот «коктейль»: а ведь спасет, зараза.

Почему минута рекламы в прайм-тайм стоит так дорого? Потому что к вечерним новостям у экранов телевизоров собирается максимальное количество зрителей? Да, но не только. Реклама, показанная во время новостей будет вами воспринята в одном контексте с их информационным полем. То есть, сначала вам покажут визит президента в Германию, потом курс валют, а потом летающие куриные окорочка или шоколадный батончик, делающий вас суперменом — и все это вы проглотите вместе.

Кошмар

Наше бедное сознание разрывается на куски между фактами и бредом. Мы уже не различаем, где правда, а где отходы чужих организмов в видя кислотного бреда. Нас оглушает оркестр посторонних данных, но этот оркестр жутко фальшивит и режет слух, а вся энергия нашего мозга уходит на то, чтобы поддерживать нас на плаву в этой луже противоречий. Мы уже не хотим даже сопротивляться. Мы устали.

Яду мне, яду!..

Придите домой, примите душ, переоденьтесь. Выпейте чашку крепкого кофе. И некоторое время ничего не делайте — ну вот совсем ничего. Просто постойте и подумайте, чего вам больше всего хочется: включить компьютер, телевизор, радио, поругаться с женой, поспорить с соседом о политике, сбежать из дому к друзьям-подругам? Подождите, пока ваше желание сделать хоть что-то станет невыносимым, а потом… лягте на кровать.

Фонарь

Я хотел бы, чтобы, хотя бы на десять минут вы закрыли глаза и подумали о том, что было у вас давным-давно, когда вы были еще недостаточно взрослым, чтобы беспокоится о работе, деньгах и высоком давлении. Вспомнили о тех временах, когда вы могли залезть на дерево или заорать на всю улицу и никто не посмотрел бы на вас, как на сумасшедшего. О тех днях, когда деревья были выше, солнце — ярче, а снег — просто снегом, а не белым веществом, портящем кузов вашей машины из-за содержащихся в нем примесей. О тех днях, которые ваша память сохранила лишь из-за какого-то каприза; днях, уходящих назад, в смазанные, золотистые обрывки, старое конфети и запахи первых новогодних елок и еще дальше, в сияющее ничто, где мы еще не помнили себя, но уже были.

Уходящих в вечность.

И пусть мир теперь странен, до безумия понятен, пусть хорошие воспоминания приходится вызывать как рвоту — сделайте это. Потому что там, позади, осталось то, чего нет у вас сейчас, и нет уже давно.

Реальность.

Простота.

Вся эта чертова жизнь.