Оливье

Мясо в камуфляже

«Если у вас нет кролика, то это не значит,

что нужно готовить рагу из дохлых крыс»

Французская поговорка

Вы любите… есть?

Я люблю

«Доктор… Э-э-э… Как бы вам сказать… В общем… Я ем»

«Да ну? И давно это у вас?»

«С детства. Пытался бросить — не получается»

Еда — это не просто акт забрасывания в желудок определенного количества белков, жиров и углеводов, что бы там по этому поводу не думали подпольный миллионер Корейко и Рональд МакДональд. Да, мы вдоволь нахватались прокисшего американского утилитаризма, но именно «ножки Буша» привели многих моих соотечественников к просветлению — растворимые концентраты «просто добавь воды» и прессованный крахмал в целлофане, способный храниться дольше, чем черепа тираннозавров есмь суррогат суррогата, то есть «пищевые продукты б/у». И пусть, согласно теории о круговороте воды в природе, то, что мы пьем мы уже когда-то пили — из этого не следует, что мы должны есть то, что кто-то уже съел до нас, а потом просто упаковал в красивую бумажку.

ОтбивнаяБольшинство ритуалов, возникших в древности (многие из которых, кстати, сохранились и по сей день) связаны именно с едой. И не удивительно — мир вокруг мы можем воспринимать через весьма ограниченные рецепторы. Мозг сидит в уютной черепушке, как не в меру вороватый прапор, которого солдаты со злости заварили в танке, да так и забыли. Ну, посмотреть можем на мир, ну, потрогать, понюхать, лизнуть. Одни только ощущения, да и те лишь на «экране» ассоциативного мышления: ага, экран посветлел — пора вставать; ага, потемнел — спать пора; о, позеленел и зашуршал — хватать и тикать! Впору задуматься о реальности мира и уехать в Тибет, как рекомендовал Гребенщиков. Ну, или залезть на торренты, скачать «Матрицу» в DVD-RIP и радоваться, что сэкономил пять баксов.

Совсем другое дело — еда. Тут мы, символически, берем кусочек мира и соединяем его с собой самым простым и эффективным образом. Причем берем не абы что, а самый привлекательный кусок, ибо не стану же я есть то, что мне не нравиться! Это тот самый «A Little Piece Of Heaven» о котором пели «Avenged Sevenfold». И недаром те же американцы говорят о удаче в жизни — «мой кусок яблочного пирога» — символика налицо! Ну, или на зуб.

«Тот, кто хочет забрать себе силу и душу поверженного врага должен съесть его сердце и печень» — это Фрейзер, «Золотая Ветвь». Ну, понятно — своих мозгов нет — в заднице не наковыряешь; остается только слопать чужие и надеяться, что сработает. А сработает по-любому — раз уж враг повержен, то ты, как минимум, сильнее. И умнее, поскольку конкурент уже недееспособен. Как говорил Мойша из анекдота: «Вот видишь, рыбные головы-таки начали действовать!»

Или вот японцы… Хотя, нет, японцы — не самый лучший пример, поскольку они даже в туалет ходят по фен-шую, а ритуалом не подкрепляют, разве что, покупку бумажных салфеток. Взять, хотя бы, нас, родных. Новый Год — оливье, свадьба — шашлык и торт, поминки — пирожки. Ну, и водка, но это, скорее, говорит о широте душевной и генетической предрасположенности к смирению плоти и укреплению духа. Лично видел, как в салоне рейса Москва-Берлин прилично одетый мужчина средних лет, очнувшийся со страшного бодунища, окатил мутным взором внутренности самолета и прошептал: «Сансара, мля…» Более тонкого понимания концепции трудно достичь; и путь только кто-то скажет о бездуховности нации!

Понимаем.

ГамбургерЭпоха Протухшего Гамбургера и ароматизаторов серии Е666 медленно, но уверено подходит к концу. На призывы типа: «А я натрия цитрат! А я калия сорбат! Вместе мы — «Фруктовый Сад!» мы реагируем без прежнего щенячьего восторга. Нам надоело играться в химиков — вместо концентратов мы покупаем соковыжималки и хлебные печи, а вместо микроволновок — пароварки и книги «1000 блюд из сырых овощей». И пусть пока чипсы, искусственные сухарики и жидкие промстоки заводов по производству химического оружия, гордо именуемые «пивом» занимают лидирующие места в линейке раскупаемых продуктов промышленно-боевого назначения — главное — тенденция есть!

Тут надо сказать несколько слов в пику ортодоксальным поборникам «здорового-прездорового» образа жизни — полностью отказаться от «химии» не получиться (автор, в общем, за это и не ратует). То есть, в принципе, это, конечно, возможно, но тогда нам придется пить воду из-под крана и молоко из-под коровы, держать которую, ессно, надо будет на балконе или в ванной. Ай, нет — вода из крана исключается — ее «чистят» хлором. Прекратить хлорирование? Ну, я посмотрю, сколько проживут те, у кого такой фокус получиться — тогда уж лучше сразу лакать из лужи. Кто там сказал «йогурты»? Забудьте — без пищевой «химии» их не получить; максимум —  будете есть сметану.

Фишка в другом — мы, наконец-то поняли, что наш желудок хотя и обладает определенным «запасом прочности», весьма привередливый орган, болезненно реагирующий на сование в него всякой дряни. Все просто — даже Алиса знала, что если осушить флакончик с надписью «Яд», то, рано или поздно, вы почувствуете легкое недомогание.

ТройняшкаНо в том-то и дело, что любить себя мы, обычно, начинаем по частям, причем нежность к тому или иному фрагменту собственных потрохов возникает у нас после того, как этот «фрагмент» заболел или отвалился. А потом очень удивляемся — да как же так получилось?! Ведь все было в порядке!

«Але, я забил процессор в сокет молотком, а он, почему-то перестал работать. Что стряслось?!»

«Э-мммм… Что именно перестало работать?»

«Ну… Молоток. Компьютер я пока не включал»

Еще в детстве мы поняли, зачем зимой носить теплые носки, почему нельзя совать голову в духовку и лизать железную ограду на морозе -20 С. Немного опосля до нас дошло, зачем чистить зубы и есть невкусные таблетки. Теперь социальный прогресс дошел до невиданных чудес — мы сообразили, что в еде все должно быть а) натурально, б) гармонично, в) вкусно. Мы даже перестали пить тройной одеколон — мистика!

Это я о хорошем.

Но есть один орган, наплевательское отношение к которому у нас переходит все мыслимые границы. Мы считаем, что можем «скармливать» ему любой хлам — и прокатит. Мы думаем, что его ресурсы неограниченны, а способность к самонастройке абсолютна. Мы уверены, что наша забота о нем и так переходит все мысленные пределы. Да, да, да — я говорю о нашем несчастном мозге.

Почему «несчастном»? Да хотя бы потому, что «пища», которую мы в него швыряем, очень часто мало того, что несъедобна, но и просто токсична.

СвиньиЕсть устройство, которое пока не получило широкого распространения в наших широтах, но все мы знаем о его существовании и назначении из американских фильмов (в основном — фильмов ужасов). Речь идет о измельчителе пищевых отходов, встраиваемом кухонные раковины. Эта штука — по сути дела большая мясорубка — монтируется сразу за водостоком и перемалывает весь попавший в него мусор в труху, свободно проскакивающую в канализацию.

Устройство это чрезвычайно полезное. Но мы, почему-то, уверены, что перед «загрузочным входом» нашего мозга стоит нечто подобное — иначе как объяснить тот факт, что мы каждый день со спокойной душой позволяем скармливать себе всякий шлак — от бонусного набора матюков до невероятно информативных разговоров в маршрутке, где три бабульки-пенсионерки живо и в подробностях обсуждают методологию лечения геморроя или содержимое собственного кишечника, накануне оный покинувшее?

Тонны информационного мусора ежедневно стекают в сточные трубы нашего подсознания, бродя там и превращаясь в перегной, из которого потом растет целый сад комплексов, дурацких сновидений, в которых мы убегаем по затопленным подвалам от батончиков «Сникерс» и саблезубых банкоматов, головных болей, неврозов и язв желудка в двадцать лет.

Все просто, как оффшорные схемы «Кока-Колы»: все наши психические проблемы идут изнутри, но обусловлены внешними факторами. Точно так же, как при ГРИППе боль — в голове, ломота — в суставах, сопли — в носу, но вирус — причина заболевания — явился к нам в гости снаружи, от какого-то охламона, который чихал и сморкался на весь троллейбус. В этом плане все наши неврозы ничем не отличаются от респираторно-вирусной заразы — страдаем мы, но подхватили извне.

И точно так же, как  при вирусных заболеваниях чужая вина в наших соплях — лишь частична. Да, начхала на нас какая-то скотина, но, во-первых, какого черта мы не отвалили от нее за десять метров после первого же чиха, а, во-вторых, — почему не заболел ехавший рядом с вами приятель? Потому что он спортсмен и зимой купается в проруби? А кто вам мешает? Да, на прорубь вас не хватит; более того — вероятно, это будет вашим последним заплывом на пути к двусторонней пневмонии, но кто мешал вам жрать мультивитамины и делать утром десять отжиманий? Пушкин?

«У Лукоморья дуб спилили…»

Ничего не слышу«Ладно, ладно!», скажет Въедливый Читатель. «Понял, не дурак — дурак бы не понял. Так давно уже умные — фильтруем базар не только исходящих, но и входящих мессиджей — в метро и автобусах — наушники в уши, газет не читаем, новости не смотрим, а если кто-нибудь вздумает обижать нас морально и ранить душу жестокими словами, так мы сразу делаем экстрим-сброс стрессового негатива — правой по печени а левой в нюшку. И воцарится мир в душе и гармония во Вселенной».

Так-то оно так, камрады. Но не одни вы такие умные.

Вот вы любите… оливье?

Многие люди терпеть не могут куриные яйца — ну не едят они их. Противно и все такое. Каюсь — сам сбегаю из помещения, где оный куриный продукт, сваренный вкрутую режется или натирается — куда там немцы со своим горчичным газом!

Но, в то же время, эти же самые люди преспокойно едят яйца в салате «Оливье». И очень удивляются вопросам, касательно их ненависти к яйцам в принципе — «Это ж в салате!»

Но точно таким же образом вам в голову можно пропихнуть любой информационный мусор. И вы слопаете его и оближетесь.

Стакан цианида убьет вас с вероятностью 100%. Но одна капля цианида в стакане вина убьет вас также с вероятностью 100%. Разница лишь в том, что стакан яда вы и в руки не возьмете.

Открытый и явный бред мозг отфильтровывает сходу. Но если этот бред тщательно закамуфлирован под слоем вполне себе аутентичной информации, то отделить зерна от плевел становиться в разы труднее. Особенно если информационный поток льется на вас неконтролируемо, как это, например, бывает при просмотре видеоролика или прослушивании звукового трека.

ВазелинЭто вам знакомо; это проделывали с вами неоднократно. Самый простой пример — вам говорят: «Вы достойны жить хорошо» — и это правда. Потом вам говорят: «Вы боитесь завтрашнего дня и неуверенны в будущем» — и это тоже правда. А потом: «Не бойтесь! Выход есть!» — и это тоже чистейшая правда.

И вот когда вся эта банка гигиенического вазелина использована по назначению, по смазанной дорожке проталкивается деза: «Ваш единственный шанс хорошо жить и кушать рябчиков — покупка стиральной машины «Пуговичная Терка — 2000!»

Хотя — хрен с ней, со стиральной машиной. Ее можно поставить в углу и пользоваться по назначению или выбросить и купить другую. Максимум — пострадают ваши кошелек и самомнение. Это самый примитивный вариант развития событий и дай-то бог, чтобы под этим соусом нам скармливались только «Майбахи», «Шанели» и капроновые носки. Экономическая модель общества не терпит статичности и покупая блендер со встроенным МР-3 плеером вы толкаете планету в гипотетическое завтра. Помните песенку про медведей, которые «трутся об ось, стараясь, вертится Земля»? Это раньше были медведи, а теперь — дяди и тети при галстуках и лаковых туфлях, наматывающие километраж в беличьих колесах корпоративных галер-электростанций.

По мне — так и пусть его! Уж лучше я буду выбирать между двумя сотнями видов антибиотиков от бронхита и в итоге куплю самый дорогой, чем сдохну от воспаления легких или поведусь, как последний лох, на рекламу итальянской сантехники за 15.000$, чем буду бегать за полтора кэмэ к городскому колодцу, в который два раза в месяц справляет малую нужду весь городской магистрат — а просто из вредности! — а китайский шпиЁн, периодически, подсыпает крысиную отраву. За все надо платить и, в конце концов, мы живем далеко не в самом хреновом мире. Более того — даже в очень хорошем, раз уж у вас есть работающий интернет, холодильник с палкой колбасы и горячая вода в батареях центрального отопления. Ату проклятых луддитов; мочи хиппи в сортирах, плюющих в морду индустриализации — на фонарь!

Но:

ИльичРаньше у нас было одно дерьмо на всех — большое, прямо-таки эпическое. Оно было видно из любого конца страны, громоздилось на горизонте большой коричневой кучей и было столь фундаментально и своеобычно, что стало для нас чуть ли не родным. Сперва нам говорили, что эту кучу навалили злые буржуи, дабы испортить нам настроение с пищеварением и скрыть от нас зловонные горизонты заокеанских клоак. Потом вдруг оказалось, что авторы кучи — не западные туристы, а свои, родные. Возмутились, постреляли и успокоились — но ненадолго. Оказалось, что оказывается кучу сделали те, кто стрелял — просто пыль поднимали. Раскатали «демократов» по асфальту- люди добрые! — опять воняет. Даже не то, чтобы воняет — а даже увеличилась, заматерела. И снова темные мысли лезут в голову — зна-а-а-а-ем, знаем, кто насрал-с!

Не-а.

Не туда смотрите, господа хорошие.

Ну не могут сто-двести человек в белых рубашках навалить такую гору — ну никак не могут, хоть ты тресни. Даже при лососе-ананасной диете, даже с кремлевских вершин, даже если очень-очень напрягутся. Чтобы там не говорил народный фольклор — диаметр задницы, данной нам природой у всех одинаков; более того: не бывает задниц министерских или заводских. И кто авторы сей Великия Кучи можно давно понять путем элементарных логических действий на уровне математических операций второго класса: сложения и деления.

Мы хотели построить город-сад, но начали, почему-то, с развернутой программы по заготовке органических удобрений. А потом так привыкли, что забыли, что строили и начали втюхивать друг другу это самое со скидками по праздникам.

Игорь Тальков, помниться, пел: «Этот мир несовершенный состоит из всех из нас». Другой, не менее эпатажный персонаж, мистер Фримен, ролики которого, я, признаюсь, иногда, не без удовольствия пересматриваю, говорил: «Если от всех воняет дерьмом, то, может быть, это ТЫ обосрался?»

Слова разные, суть одна…

«Не мы такие — жизнь такая» — чушь собачья и левая отмазка. Авторы всего этого амбре — в зеркалах.

…Каждая клетка организма живет за счет двух операций: поглощения питательных веществ из окружающей среды и выделения их вовне. То же самое касается каждого из нас, как отдельной «социальной клетки» — лопаем информацию и ее же выплевываем. Но если с альтруизмом у нас туго и никакие гуманитарии за несколько тысячелетий так и не научили нас не выносить сор из избы, то, быть может, мир спасут не щедрость и красота души, а чистый эгоизм и чистоплюйство.

Все будет хорошоМы — из любви к себе, прекрасным и замечательным, заметьте! — научились не жрать всякий мусор и готовы переплачивать втридорога за качественный продукт, просто ради того, чтобы потешить свое самомнение, но этим, вчистую эгоистическим актом спасаем себе пищеварительный тракт. Так что нам стоит — из того же эгоизма и самолюбия! — если не излучать в мир добро и розовый сироп, так, хотя бы, не пропускать в свое собственное сознание чужое дерьмо?

Мы, толком, не умеем ничего: хороших и повально добрых из нас не получилось и — будем откровенны — уже не получится. Но до какого состояния нас нужно довести, до какого предельного градуса самовлюбленности, чтобы мы сказали: «Стоп! А не пошел бы ты на …, полудурок со своими рецептами, кому и как мне подставить свою задницу и ты, дурак, со своим мнением о том, как мне надо жить и ты, клинический идиот, со своей любовью к Христу, за которой торчат уши финансово-аккумулятивного фонда и чужой лжи, путаницы, маразма, глупости?

…Еще перед Новым Годом мы сидели с одной девушкой-клиентом в довольно дорогом ресторане, куда пошли не потому, что там офигенно хорошо кормили, а по причине отсутствия музыки, вышибающей мозг. Их мало осталось, таких мест, где можно просто посидеть и поговорить без ощущения, что твою черепную коробку вскрывают акустическим трепанатором.  Единственный минус — цены. Отбивная стоит столько же, сколько живая корова, а стакан сока, который выжимается прямо при вас заставляет задуматься о вечной жизни, потому как за такие деньги оный сок должен, как минимум, продлевать жизнь лет на сто.

Моя протеже сок выпила, а из салата начала легкими движениями вилки выбирать ананасы. На мой вопрос: «Нафига?» она коротко ответила: «Не люблю».

…Живем, живем, ребята!